Беседа въ храме

О проектѣ
Новости
Афиша
Бесѣда въ храмѣ
Страница 2
Библiотека
Благотворительность
Церковная лавка
Ссылки


Электронная почта




.

Комментарии к «Богословско-каноническому анализу...»

      Не думая спорить по существу с Соборным определением «О деятельности Преосвященного Диомида, епископа Анадырского и Чукотского», я, тем не менее, хотел бы дать некоторый анализ документа, не являющегося соборным деянием а, следовательно, выражающим частное мнение составивших его лиц — я имею в виду «Богословско-канонический анализ писем и обращений, подписанных Преосвященным Диомидом, епископом Анадырским и Чукотским» (далее — «Анализ»), послуживший базой для вынесения определения Собора. Мне данный документ представляется весьма смутительным по причине того, что он выходит за пределы собственно богословско-канонического анализа деяний владыки Диомида и, по существу, пытается сформулировать в качестве неких новоявленных догматов весьма сомнительные политические и иные принципы, несоблюдение которых ставится владыке в вину.
      Коль скоро в деяниях владыки обнаружены отступления от правил Св. Апостол и Св. Отец, а именно — выход за пределы церковной власти епископа, нарушение порядка церковного обвинения иерархов и призыв к разрыву молитвенного общения с правящими архиереями — то это, безусловно, достаточно веские основания для извержения его из сана. Впрочем, «должна быть выслушана и другая сторона», а именно сам владыко. Посему слово за ним. Однако же, ряд мнений, высказанных в «Анализе», может быть рассмотрен и независимо от данного конкретного случая. Попробуем в них разобраться.
      Ниже приводятся выдержки из «Анализа» и мои комментарии.

      «Анализ»:

      Отношение Церкви к форме государственного правления

      Епископ Диомид требует осудить демократическую форму государственного правления, считая, что «единственная богоустановленная форма правления — монархия», или «самодержавная власть Помазанника Божия».
      Это утверждение не соответствует позиции нашей Церкви, ясно выраженной в III главе «Основ социальной концепции», где, в частности, говорится:

      Во взаимоотношениях между Церковью и государством должно учитываться различие их природ. Церковь основана непосредственно Самим Богом — Господом нашим Иисусом Христом; богоустановленность же государственной власти являет себя в историческом процессе опосредованно. Целью Церкви является вечное спасение людей, цель государства заключается в их земном благополучии (III.3).
      Форма и методы правления во многом обусловливаются духовным и нравственным состоянием общества. Зная это, Церковь принимает соответствующий выбор людей или по крайней мере не противится ему <…>
      Церковь должна уделять главное внимание не системе внешней организации государства, а состоянию сердец своих членов. Посему Церковь не считает для себя возможным становиться инициатором изменения формы правления, а Архиерейский Собор Русской Православной Церкви 1994 года подчеркнул правильность позиции о «непредпочтительности для Церкви какого-либо государственного строя, какой-либо из существующих политических доктрин» (III.7).


      Православие выше любых форм государственного устройства, а монархия — одна из исторических форм правления, имеющих относительное значение.
      Неверным является и утверждение епископа Диомида, что признание демократической формы правления есть нарушение «соборных клятв 1613 года» на верность династии Романовых. Эти клятвы не имеют церковно-канонического значения, поскольку были произнесены не на церковном, а на земском соборе. Они не входили в «Свод законов Российской Империи», а тем более не имеют силы после отречения Императора Николая II и последовавшего затем изменения государственного строя. Наша Церковь прославила последнего Русского Царя как святого страстотерпца, однако эта канонизация не связана ни с призывом к восстановлению династии Романовых на престоле, ни с призывом к восстановлению монархии.


      Комментарий:

      Прежде всего, совершенно непонятно, почему утверждение владыки якобы не соответствует приведенной цитате из «Основ социальной концепции». Ни разноприродность Церкви и государства, ни разность их задач, ни вынужденное непротивление Церкви «выбору людей» не может являться препятствием к ОЦЕНКЕ православным человеком того или иного политического устройства с позиций православного вероучения. Может быть, стоит напомнить, что власть Антихриста и клеймо зверя тоже будут в свое время «выбором людей»? Может, стоит пожурить Иоанна Богослова за нелицеприятные отзывы о царстве Антихриста, не соответствующие «Основам социальной концепции»?
      Гораздо большей взвешенностью отличается само соборное определение:

      «Отдельные утверждения и выражения, присутствующие в обращениях епископа Диомида, ведут к конфронтации Церкви с государством и обществом. Некоторые высказывания претендуют на исключительную правоту воззрения автора по поводу тех вопросов, в отношении которых в Церкви всегда допускалось разномыслие, — в частности, по вопросам, затрагивающим политическое устройство общества. В результате делается попытка отождествить Святое Православие с определенным политическим выбором.»

      Однако, если по вопросам политического устройства общества в Церкви допускается разномыслие, то не вправе ли епископ Диомид высказывать своё мнение по этим вопросам, и может ли это быть поставлено ему в вину? Не следует ли внимательнее разобраться с вопросом, действительно ли владыко претендовал на «исключительную правоту своего воззрения», а не пытался поставить ряд проблем на соборное обсуждение Церкви?
      Вызывает крайнее недоумение и явная подмена понятий, допущенная авторами «Анализа». Стоит ли сомневаться в том, что владыко говорил о богоустановленности отнюдь не «монархии» как «одной из исторический форм правления», а Православного Самодержавия, которое никоим образом не сводимо к «форме правления», что должно быть известно любому семинаристу, хоть мало-мальски знакомому с русской богословской традицией. Что это – лукавая подмена понятий или вопиющая безграмотность? Или же я что-то пропустил, и тысячелетнее русское богословие с его важнейшим учением о Помазаннике Божьем уже сдано в утиль авторитетным заключением нынешних московских богословов?
      Вызывает недоумение и само противоречие: только что приведя верное соборное суждение о разноприродности Церкви, Православия с одной стороны и государственной власти с другой стороны, авторы «Анализа» ничтоже сумняшеся изрекают: «Православие выше любых форм государственного устройства», допуская сравнение по «высоте» разноприродных сущностей, вляпываясь тем самым в самый прискорбный средневековый папизм. Увы, подобных ляпов в «Анализе» предостаточно, и анализировать их все нет никаких сил…
      Чрезвычайно странной является и аргументация в отношении нарушения соборной клятвы 1613 года. Неужели составители «Анализа» полагают, что принесенная православными христианами перед лицом Божьим клятва будет иметь силу лишь в том случае, если она принесена на церковном Соборе и включена в свод законов? А регистрации Минюста при этом не требуется? И с какого такого перепугу эта клятва может быть снята отречением Царя в пользу вел. кн. Михаила? А не следует ли заключить, что эта клятва была снята отречением Петра III? Не Богу ли принесена клятва и не Бог ли вправе её разрешить? Создается впечатление, что для составителей анализа «Социальная концепция» и «Свод законов» имеют куда большее значение, чем слова Св. Писания о Помазаннике Божьем, чем тысячелетнее Предание Русской Церкви и пламенное исповедничество верности Помазаннику таких великих угодников Божьих, как Серафим Саровский, Иоанн Кронштадтский и многих других. Дух католического юридизма, если не сказать - иудейского законничества, которым проникнут документ, оставляет крайне тягостное впечатление.

      «Анализ»:

      Отношение Церкви к политике государства

      Епископ Диомид обвиняет Священноначалие в «молчаливом согласии вместо обличения антинародной политики существующей власти, приводящем к распаду государства, демографическому кризису и другим негативным последствиям», а также в том, что оно «недостаточно активно обличает нравственные пороки современного общества». Кроме того, он обвиняет Священноначалие в «неосергианстве как духовном соглашательстве с мирской властью».
      Эти утверждения не имеют никакого отношения к действительности.
      Во-первых, нет оснований рассматривать как антинародную власть, которую поддерживает подавляющее большинство народа.
      Во-вторых, Священноначалие Русской Православной Церкви в лице Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, Преосвященных Архиереев постоянно высказывает озабоченность в связи с такими негативными явлениями в общественной жизни, как резкое социальное расслоение, демографические проблемы, публичная пропаганда различных пороков, призывает к усилению нравственного воспитания и возврату к христианским ценностям. Более того, наша Церковь не только активно участвует в общественной дискуссии по актуальным общественным проблемам, но и нередко сама выступает ее инициатором. Регулярно созываемый Всемирный Русский Народный Собор на высоком церковно-государственном уровне обсуждает насущные вопросы, связанные с развитием российского общества.
      Что же касается термина «неосергианство», то он является новым измышлением, неуместным и произвольным. Этот термин принижает служение Патриарха Сергия, а также предполагает некорректные параллели с трагическим периодом истории Русской Церкви в XX веке. Употребление подобного термина утрачивает всякий смысл после того, как церковно-историческая тема т.н. сергианства была практически исчерпана в ходе собеседований, предшествовавших воссоединению РПЦЗ с Московским Патриархатом (термин «сергианство» не употребляется в согласительных документах Русской Православной Церкви и Русской Православной Церкви Заграницей).


      Комментарий:

      Крайнее недоумение вызывает суждение о «народности». Создается впечатление, что составители «Анализа» забылись, запамятовав, что они призваны дать богословский анализ, а не составить апологетическую агитку партии «Единая Россия». Стоило бы вспомнить, что понятие «народность власти», равно как и суждение относительно «народности» либо «антинародности» конкретного политического режима никоим образом не принадлежит к числу церковных догматов, если, конечно, не наделять догматической силой результаты последних парламентских выборов, но и то с оговоркой о «проценте народности», соответствующем числу поданных за правящую партию голосов. Не солидаризируясь никоим образом с ярлыками типа «неосергианство», стоит задуматься о том, что пробуждает их к жизни — не прискорбная ли «забывчивость» и рвение не по разуму некоторых современных богословов вроде составивших «Анализ»?
      Если мнение авторов «Анализа» по поводу «народности власти» не совпадает с мнением владыки Диомида, то это предмет для братской дискуссии в условиях допустимого разномыслия, но никоим образом не для богословского анализа, по итогам которого выносятся выводы о соответствии либо несоответствии действий владыки церковным канонам.

      «Анализ»:

      Персональная идентификация граждан

      К сфере церковно-государственных отношений принадлежит и вопрос о персональной идентификации граждан. Вновь поднимая этот вопрос, епископ Диомид откровенно отвергает позицию нашей Церкви, ясно выраженную в следующих документах:
      — Заявление Священного Синода Русской Православной Церкви от 7 марта 2000 года под названием «Уважать чувства верующих. Хранить христианское трезвомыслие»;
      — Итоговый документ расширенного Пленума Синодальной Богословской комиссии (19-20 февраля 2001 г.), утвержденный Священным Синодом.
      Епископ Диомид считает ошибочным содержащееся в Заявлении Священного Синода от 7 марта 2000 года утверждение, что «никакой внешний знак не нарушает духовного здоровья, если он не становится следствием сознательной измены Христу и поругания веры». Вопреки этому он утверждает, что, «принимая внешние символы, знаки, документы, вводимые предтечами антихриста, люди соглашаются с их делами и становятся их сообщниками, следовательно, они поступками, а не словами становятся на путь отречения» (Пояснение к «Обращению» епископа Диомида.., 4).
      Епископ Диомид напрямую связывает присвоение гражданам государственными налоговыми органами индивидуальных номеров с процессом глобализации, а процесс глобализации — с приходом Антихриста. Соответственно, он призывает Священноначалие «соборно обсудить проблемы глобализации в свете догматических, экклезиологических, сотериологических и эсхатологических вопросов вероучения».
      Тема глобализации была затронута в «Основах социальной концепции Русской Православной Церкви», где, в частности сказано:
      Признавая неизбежность и естественность процессов глобализации, во многом способствующих общению людей, распространению информации, эффективной производственно-предпринимательской деятельности, Церковь в то же время обращает внимание на внутреннюю противоречивость этих процессов и связанные с ними опасности (XVI.3).
      В настоящее время, в соответствии с решением Священного Синода, идет работа по подготовке отдельного документа, выражающего церковное отношение к глобализации.


      Комментарий:

      Честно говоря, нахожусь в полном недоумении, в связи с чем был сделан вывод об отвергании епископом Диомидом позиции Церкви. Неужели принятие «внешних символов, знаков, документов, вводимых предтечами антихриста» не может быть связано с «сознательной изменой Христу и поруганием веры»? Зачем же тогда нынешний Собор в определении «О вопросах внутренней жизни и внешней деятельности Русской Православной Церкви» указал (п. 54): «Недопустимы такие средства и методы электронного учета перемещений и действий людей, которые вторгались бы в их частную жизнь и делали бы возможным тотальный контроль над личностью и управление ею»? Почему недопустимы? Чем не понравился тотальный контроль? Ведь если такой контроль «не становится следствием измены Христу и поругания веры», то на каком основании Собор Русской Православной Церкви такой контроль осуждает? На основании «Хельсинкской декларации»? А?
      Уж коль скоро Собор признал, по крайней мере, серьезность темы персональной идентификации и наличие предмета для озабоченности её формами, то с какой же стати это вменять в вину епископу?

      «Анализ» (в сокращении):

      Межхристианские и межрелигиозные отношения

      В части, касающейся межхристианских и межрелигиозных отношений, публичные Обращения епископа Диомида по существу содержат призыв и требование отказаться от всех контактов между православными христианами и представителями других христианских конфессий и других религий.

      ***
      В свою очередь, стремление к религиозному изоляционизму является в данном случае проявлением раскольнического и сектантского сознания, ибо собеседования православных христиан с инославными христианами и с иноверцами были свойственны Церкви во все времена.

      ***
      Призыв религиозных лидеров уважать и понимать друг друга, несмотря на национальные и другие различия, ни в коей мере не является нарушением экклезиологических основ православной веры. Это лишь проявление принципа добрососедских отношений, который естественным образом вытекает из братолюбия, свойственного христианам по отношению ко всем людям.
      Несостоятельными являются утверждения епископа Диомида о недопустимости признания единства нравственных ценностей в разных религиях и христианских конфессиях. Констатация того факта, что в разных религиях, прежде всего авраамических, имеет место совпадение ряда нравственных ценностей, не заключает в себе никакой измены Православию, поскольку просто отражает реальность. Соответственно, участие представителей Православной Церкви в межрелигиозном саммите, который не обсуждал доктринальных вопросов, не может рассматриваться как противоканоническое деяние или как измена православному вероучению. Равным образом, и признание «веры в одного Всевышнего» в разных монотеистических религиях является лишь констатацией факта, что приверженцы этих религий исповедуют единобожие. Такая констатация никоим образом не исключает другой факт — что вероучительные представления о Едином Боге в этих религиях не только не совпадают, но порой радикально разнятся.


      Комментарий:

      Недоумение вызывает уже сам заголовок — что такое «межхристианские отношения»? Неужто христов много, раз между ними существуют некие «отношения»? Отнюдь нет — Христос один. Вот лжехристов — да, предостаточно. И это никак не мелочная придирка. Это прекрасная иллюстрация того духа, которым пропитан весь документ, названный «Анализом», того самого «экуменизма», которым характеризуются отнюдь не некие внешние сношения Церкви, а состояние умов многих современных богословов, именующих себя православными. И никакой «изоляционизм» тут ни при чем. Как свидетельствуют сами же составители «Анализа», цитируя Определение Архиерейского Собора «Принципы отношения Русской Православной Церкви к инославию»:

      «Важнейшая цель православного участия в экуменическом движении всегда состояла и должна состоять в будущем в том, чтобы нести свидетельство о вероучении и кафолическом предании Церкви, и в первую очередь истину о единстве Церкви, как оно осуществляется в жизни Поместных Православных Церквей.»

      Что же необходимо Церкви для того, чтобы нести своё свидетельство миру? «Добрососедские отношения»? «Уважение и понимание»? Да, но всё это — дело десятое. Самое главное свидетельство миру — это твердое стояние в чистоте Православия, неуклонное и бескомпромиссное исповедание Св. Писания и Св.Предания. Так не стоит ли разобраться, против чего протестует владыко Диомид? Против добрососедства, уважения и понимания или против попыток уклонения от чистоты Православия? И если некоторые внешние контакты чистоте Православия вредят, то почему бы не прибегнуть к некоторому изоляционизму? В чём вообще смысл обвинения в «изоляционизме»? Что — «изоляционизм» уже признан ересью или смертным грехом? Так на каком же основании авторы «Анализа» пытаются ограничить православных в свободном обсуждении этой проблемы?
      Неудачной и опасной попыткой «экуменических контактов» как раз и является провозглашение неких «единых нравственных ценностей» и «единого Всевышнего». К примеру, о каком «едином Всевышнем» Православия и иудаизма можно говорить, если Христос назвал не принявших Его иудеев «детьми дьявола»? О какой констатации «факта единобожия» можно говорить, ставя на одну доску Христа и Велиала? Когда подобными экзерсисами занимаются атеисты-религиоведы, их можно понять. Но невозможно понять подобных утверждений, исходящих от лиц, именующих себя православными богословами. Или им неведомо, что не знающий Сына и Отца не знает? Если, как утверждается, «Всемирный саммит религиозных лидеров» «не обсуждал доктринальных вопросов», то есть являлся диалогом на языке атеистического религиоведения, то кому адресованы его послания? Православным ли для их смущения? Или, может быть, атеистам, не умеющим отличить «доктринальное» от «недоктринального» и тем самым вводимым в заблуждение? Но в чем ценность этих посланий? Как можно «нести миру свидетельство о православном вероучении» путем совместного с еретиками и нехристианами оглашения «недоктринальных» измышлений, заведомо не стыкующихся с православным вероучением?
      Так с какой же стати православный епископ лишается права поднимать вопрос о целесообразности «экуменических контактов» подобного рода?

      ***
      Вершиной же нелепости в «Анализе» является предпоследний абзац раздела, озаглавленного «Каноническая квалификация публикаций епископа Диомида»:

      «В целом рассматриваемые документы, подписанные епископом Анадырским и Чукотским Диомидом, порочат авторитет Русской Православной Церкви, фактически провоцируют раскол, наполнены духом изоляционизма и экстремизма, толкают Церковь на конфликт с государственной властью и с представителями других конфессий, а также являются соблазном для людей, стоящих «на пороге» Православной Церкви.»

      Если несколько выше действительно дана каноническая оценка текстов владыки, которые, по мнению авторов «Анализа», содержат нарушения правил Св.Апостол и Св. Отец, в чем владыке предстоит оправдаться или покаяться, то приведенный сборно-обвинительный абзац не имеет ни малейшего отношения ни к богословию, ни к канонам Православия. В самом деле, что это за комсомольско-профсоюзный жаргон — «порочат авторитет», «провоцируют раскол», «дух изоляционизма и экстремизма(!)»? Не за «экстремизм» ли был осужден Христос? Что за грех новоявленный — «изоляционизм»? Призывал ли владыко к расколу — и если да, то где? Ответа нет. С каких пор конфликт с государственной властью и представителями других конфессий у нас в Православии признан абсолютно недопустимым?
      Короче, приходится признать, что сформулированный авторами «Анализа» вывод относительно обращений епископа Диомида – «рассматриваемые тексты демонстрируют крайне низкий уровень богословской подготовки» - в полной мере приложим к их собственному опусу. Если не сказать большего — что подобные тексты как раз и «порочат авторитет Церкви», «провоцируют раскол», а также «являются соблазном для людей, стоящих «на пороге» Православной Церкви». Увы.

      р.Б.Михаил.


Молитвенная помощь
      Просимъ молитвъ нашихъ читателей о здравіи и спасеніи души іеромонаха Митрофана, іеромонаха Варѳоломея, протоіерея Владиміра, іерея Бориса, іерея Алексія, рабовъ Божіихъ Виктора, Максима, Сергія, Галины, Елены, Татіаны и всѣхъ Православныхъ Христіанъ.

  Авторъ проекта Викторъ Богучаровъ .

  © 2008, «Бесѣда въ храмѣ» .