Беседа въ храме

О проектѣ
Новости
Афиша
Бесѣда въ храмѣ
Страница 2
Библiотека
Благотворительность
Церковная лавка
Ссылки


Электронная почта




.

Бесѣда въ храмѣ » Рубрикаторъ » Разсказы и проповѣди священниковъ » Встрѣча.

Встрѣча.

      Разсказъ одного батюшки, учившагося вмѣстѣ со мной въ Свято-Тихоновскомъ институтѣ.
О. Александръ Дьяченко

Могила Сергея Иосифовича Фуделя       До того, какъ я сталъ священникомъ, и продолжилъ служить въ храмѣ, въ которомъ раньше былъ прихожаниномъ, я почему-то ничего не слышалъ о Сергѣѣ Іосифовичѣ. И только когда самъ сталъ служить, то, словно, какая-то информаціонная плотина рухнула, и на меня стали выходить люди, которыхъ я и раньше хорошо зналъ, но не подозрѣвалъ, что они были знакомы и даже дружили съ Сергѣемъ Фуделемъ.
      Помню, нашъ извѣстный краевѣдъ Владиміръ Алексѣевичъ удивился, что мнѣ неизвѣстно это имя. — Хотя, знаешь, я самъ не такъ давно узналъ о нёмъ. Мнѣ одинъ батюшка о Фуделѣ первый разъ въ началѣ 90-х разсказывалъ. А черезъ какое-то время уже въ журналѣ «Новый мир» статью его сына, Николая читалъ. Хотѣлъ потомъ эти журналы пріобрѣсти гдѣ-нибудь въ собственность, но не смогъ. И представляешь, черезъ нѣсколько лѣтъ я въ одномъ изъ медвѣжьихъ угловъ Владимірской области, гдѣ и люди-то почти не живутъ, во время поисковой экспедиціи на старинномъ камнѣ забытой могилы, заброшеннаго кладбища, нахожу необходимые мнѣ журналы. И въ отличномъ состояніи. Рядомъ практически и жилья-то нѣтъ, а журналы есть. Просто, мистика какая-то.
      Подходитъ ко мнѣ наша старенькая Марьиванна и проситъ: — Батюшка, въ Радоницу на могилкахъ моихъ сродниковъ послужимъ? А потомъ я тебя ещё попрошу у Сергѣя Іосифовича помолиться. — Марьиванна, разскажи мнѣ объ этомъ Фуделѣ чего-нибудь, а то всѣ вы о нёмъ вспоминаете, а я вѣдь его совсѣмъ не знаю. — Что, я тебѣ о нёмъ разсказать могу, что прислуживалъ онъ у насъ въ храмѣ съ начала 60-х, дома я у нихъ съ Вѣрой Максимовной, женой его, частенько бывала. Чаемъ любили они меня поить. Человѣкъ былъ такой, что лучше я, повѣрь мнѣ, на землѣ не встрѣчала. Чего ещё сказать не знаю, неграмотная я, знаю, что они съ женой были люди учёные и гонимые. Писалъ онъ что-то, а что? Не отвѣчу тебѣ, дорогой. Ты Зинаиду нашу разспроси, вотъ она-то ихъ семью хорошо знала.
      Зинаида Андреевна вошла въ семью Фуделей ещё въ самомъ началѣ 50-х. Сергѣй Іосифовичъ тогда находился въ ссылкѣ. Она, въ то время молоденькая дѣвочка, работала въ Загорскомъ метеобюро, а вѣрнѣе была на тотъ моментъ уже уволена, по причинѣ болѣзненности. А нѣтъ денегъ, прогнали изъ комнаты, иду, говоритъ по улицѣ, больная гнойнымъ плевритомъ, иду, куда глаза глядятъ, еле ноги волоку. Прохожу мимо одного частнаго дома, а рядомъ съ нимъ женщина стоитъ, посмотрѣла мнѣ въ глаза и почему-то окликнула. Разспросила она меня о себѣ и взяла въ домъ. Вотъ такъ просто взяла и не дала умереть на улицѣ. Вѣра Максимовна тёрла для меня морковку, соки дѣлала, вытащили меня изъ тяжелѣйшей болѣзни и оставили у себя.
      Сергѣя Іосифовича я впервые увидѣла, когда онъ уже вернулся изъ ссылки. Помню его необыкновенную радушность и одновременно затравленный взглядъ. Онъ смотрѣлъ какъ-то изъ-подъ лобья, словно постоянно въ ожиданіи удара, на который отвѣтить не сможетъ, а только что и успѣетъ голову въ плечи втянуть. Вмѣстѣ съ этой семьёй Зина переѣзжала изъ города въ городъ, и, въ концѣ концовъ, оказалась въ нашемъ городкѣ. Сергѣя Іосифовича благословилъ переѣхать въ Покровъ святитель Аѳанасій Ковровскiй. Онъ въ то время доживалъ свои послѣдніе годы въ Пѣтушкахъ. Нина Сергѣевна, его келейница, я ея ещё тоже засталъ, разсказывала, какъ Варя, дочь Сергѣя Іосифовича пріѣзжала къ Владыкѣ, а она не хотѣла дѣвушку пускать въ домъ. Святитель услышалъ имя Фуделя и закричалъ: — Ниночка, скорѣе пусти дѣвушку въ домъ, это же дочь Серёжи Фуделя.
      Вѣра Максимовна, будущая жена Сергѣя Іосифовича, выходила за него въ ссылкѣ. Была уже невѣстой, когда узнала, что жениха арестовали и собираются выслать изъ столицы. Спросила мать: - Что мнѣ дѣлать? А та отвѣтила, что замужъ выходятъ не только на радость, но и чтобы раздѣлить съ любимымъ человѣкомъ его страданія. И она рѣшилась. На ихъ вѣнчаніи пѣли и служили, ссыльные епископы, митрополитъ Казанскій Кириллъ, Ѳаддей, будущій Тверской и Аѳанасій Ковровскiй.
      Вся ихъ молодость прошла во встрѣчахъ и разставаніяхъ. Сергѣя Іосифовича періодически арестовывали, онъ отбывалъ срокъ, возвращался къ семьѣ, у нихъ рождался ребёнокъ, и онъ снова уходилъ по этапу. Правда передъ войной его выпустили, навѣрно для того, чтобы пройти ему дорогами войны, вернуться и снова уѣхать въ ссылку. Не могли ему простить его происхожденіе, друзей отца, протоіерея Іосифа Фуделя. Да много ещё чего не могли, да хотя бы ту же его открытую проповѣдь Православія. Такое тогда не прощалось.
      Его сынъ, Николай воевалъ, потомъ выучился на литератора и даже писалъ книги. Понятно, что карьера сына врага народа не складывалась, и отецъ постоянно чувствовалъ себя виновнымъ въ неудачахъ сына. Ещё бы, сынъ учится въ институтѣ, а отецъ отбываетъ очередной срокъ.
      Въ письмахъ Фудель вспоминаетъ то время, когда уже въ самомъ концѣ жизни Сталина, къ нимъ на сѣверъ по зимѣ стали привозить женщинъ, врачей, учителей, музейщиковъ и прочихъ «вредителей». Онъ описываетъ пережитое потрясеніе отъ видѣнной имъ человѣческой безпомощности. Онъ вспоминаетъ, какъ одна изъ такихъ осуждённыхъ, послѣ того, какъ ихъ везли по холоду въ открытомъ грузовикѣ и свалили въ снѣгъ, совершенно окоченѣвшая, подошла къ наблюдающему за разгрузкой Фуделю и спросила: — Молодой человѣкъ, вы не подскажите гдѣ здѣсь можно найти туалетъ? — Ты представляешь, она искала туалетъ въ заснѣженной пустынѣ!?
      Сергѣя Іосифовича должны были уже скоро освобождать, и вотъ вызываетъ его къ себѣ оперуполномоченный и приказываетъ: — Фудель, будешь слѣдить за этими тётками и пересказывать мнѣ ихъ разговоры. Жду отъ тебя регулярныхъ доносовъ. — Мнѣ стало такъ страшно. Я уже тридцать лѣтъ шёлъ по этимъ безконечнымъ лагерямъ, и наконецъ такая долгожданная свобода. И если откажусь «стучать», добавятъ срокъ, а «стучать» не могу, и сидѣть уже не могу, силъ больше нѣтъ. И вотъ пришла мнѣ въ голову отчаянная мысль о самоубійствѣ. Да Богъ не допустилъ.
      Въ Радоницу у насъ на старомъ кладбищѣ народу, яблоку упасть нѣгдѣ. Мы съ Марьиванной сперва по могилкамъ вѣрующихъ ходили, да служили тамъ, гдѣ насъ люди просили. А ещё весь день приходилось скрываться отъ цыганъ. Вы же знаете, какой это прилипчивый народъ. Они на основномъ проходѣ мангалы поставили, шашлыки жарятъ, водка рѣкой. Увидѣли меня, и всё, выпей съ ними, да выпей. Отъ нихъ и отъ трезвыхъ-то не отвяжешься, а ужъ отъ пьяныхъ. Я всё на занятость ссылался, и клялся, потомъ съ ними выпить. И пришлось мнѣ въ теченіе дня этотъ проходъ чуть ли не на корточкахъ, по-партизански, весь день пересѣкать, чтобы не дай Богъ они меня не замѣтили.
      Наконецъ, подошли къ могилкамъ Сергѣя Іосифовича и Вѣры Максимовны. На кладбищѣ уже никого не было, и такъ мы съ ней хорошо съ чувствомъ помолились объ этихъ людяхъ. Зинаида Андреевна вспоминала, о томъ, что, вотъ, сколько лѣтъ она практически жила въ ихъ семьѣ, а они никогда не тащили ея въ церковь. И къ вѣрѣ она по-настоящему пришла только послѣ смерти Сергѣя Іосифовича. И ещё, она не помнила, чтобы въ ихъ домѣ кого-нибудь и когда-нибудь осуждали, даже тѣхъ, кто откровенно издѣвался надъ ними въ тѣ страшные годы.
      Окончилъ молитву и подумалось: — Сергѣй Іосифовичъ, какъ хорошо съ тобой молиться. Просто по любви, не ожидая никакой отвѣтной благодарности. Но радовался я недолго, буквально черезъ день, въ церковь пришёлъ человѣкъ, который хорошо зналъ Фуделей, и принёсъ мнѣ книги изъ библіотеки протоіерея Іосифа съ помѣтками Константина Леонтьева, дарственными надписями, въ томъ числѣ и отца Сергія Булгакова. Отблагодарилъ, всё-таки, меня Сергѣй Іосифовичъ.
      Кстати, онъ считалъ себя всю жизнь неудачникомъ, и винилъ себя въ неудачной карьерѣ сына. Разсказываютъ, что когда Сергѣй Іосифовичъ пріѣзжалъ къ нему со своего 101 километра въ Москву, то старался даже не заходить въ комнаты, а проходилъ только на кухню и садился на краешекъ стула.
      Однажды, это послѣ того, какъ безъ согласованія съ нимъ, на западѣ была напечатана его первая книжка, его 76 лѣтняго, тяжелобольного старика, незнакомые молодые люди избили возлѣ его же дома. Били молча, а когда онъ упалъ, добивали ногами. И въ тоже время, Фудель продолжалъ жить какой-то своей особой жизнью, въ которой не было мѣста злу. Именно здѣсь, на 101 километрѣ, были написаны его труды и отсюда расходились по адресатамъ его письма. Сейчасъ эти письма и статьи не только печатаются у насъ, но и переводятся на другіе языки, а тогда всё писалось въ столъ, и безъ всякой надежды. И непонятно, откуда у измождённаго страданіями человѣка, всю жизнь гонимаго, не имѣющаго постояннаго угла, доведённаго людьми до состоянія рѣшимости покончить съ собой, появлялись въ письмахъ такія строки.
      Изъ письма къ дочери Маріи: «Ты меня безпокоишь не меньше Вари, а болѣю я за тебя даже ещё больше. Можетъ быть потому, что изъ дѣтей ты мнѣ самая близкая по духу, по страшной судьбѣ, по страданію. Я бы только одного желалъ: не дожить мнѣ до того времени, когда ты будешь какъ всѣ, когда ожесточишься, когда потеряешь послѣднее тепло и любовь. Мы живёмъ, и дышимъ, и вѣримъ, и терпимъ, — только для того, чтобы «не умирала великая мысль», чтобы не стёрлись съ лица земли тѣ капли крови, которыя пролилъ за нея Христосъ. Такъ какъ безъ нихъ — духота, и смерть, и ужасъ. Если люди перестанутъ это понимать, то я ради нихъ же, этихъ людей, не перестану, такъ какъ жизнь безъ любви — безуміе».
      Онъ пишетъ сыну Николаю: «Я всегда говорилъ тебѣ и всегда искренне говорю себѣ: въ насъ до безобразія мало любви… Рви въ себѣ паутину лукавства. Для любви отъ насъ нужны, прежде всего, и больше всего не романы и не богословскія статьи, даже съ самыми хорошими намѣреніями, а повседневное отношеніе съ живыми людьми. Но удерживать въ себѣ тепло любви именно въ этомъ планѣ, въ повседневности, а не въ статьяхъ и размышленіяхъ, невѣроятно трудно, что и показываетъ золотую пробу любви. Вотъ ты пишешь о метро, о «шествіи мимо тебя роботовъ», и ещё даже почище, объ ужасѣ своего одиночества среди нихъ. Нельзя такъ мыслить, пойми дорогой мой. Я не буду говорить объ образѣ Божіемъ, лучъ котораго не погаснетъ въ человѣкѣ до окончательнаго суда Божія. А какъ же иногда удивительно бываетъ почувствовать въ метро этотъ ясный и нетлѣнный лучъ. Какая это бываетъ радость».
      Послѣ того памятнаго для меня перваго служенія на могилѣ Сергѣя Іосифовича и его отвѣтнаго поклона, всякій годъ на слѣдующій день послѣ Радоницы, я пріѣзжаю къ Фуделямъ и служу. Однажды замѣшкался было, и подумалъ подъѣхать на кладбищѣ попозже. Въ этотъ день, перебирая старую періодику у себя дома, я наугадъ открылъ одинъ изъ журналовъ, и вотъ, со страницы на меня своимъ укоризненнымъ взглядомъ смотритъ Сергѣй Іосифовичъ. Я отложилъ всѣ дѣла и немедленно поѣхалъ на кладбищѣ.
      Порой въ трудный моментъ, когда мнѣ особенно нужна помощь, или совѣтъ, я заѣзжаю къ Сергѣю Іосифовичу и прошу его помочь. И какъ-то всѣ дѣла рѣшаются, и помощь приходитъ и совѣтъ нужный.
      Время идётъ, и ушли изъ жизни почти всѣ, кто зналъ Фуделей, а тѣ, кто ещё живъ, немощенъ и не можетъ уже посѣщать ихъ могилки и ухаживать за ними. Захороненія стали ветшать, и даже замѣчательный дубовый крестъ работы Дмитрія Шаховского подгнилъ и требовалъ ремонта. Мы предложили вѣрующимъ, уже тѣмъ, кто не зналъ Фуделей, привести въ порядокъ захороненія праведниковъ, обновить оградку вокругъ, поставить сѣнь и отремонтировать самъ крестъ на могилѣ Сергѣя Іосифовича. Люди насъ поддержали и собрали денежку.
      Поскольку основаніе креста подгнило, то намъ пришлось крестъ выкапывать и укрѣплять ту его часть, что находилась въ землѣ. Послѣ проведённыхъ въ мастерской работъ съ крестомъ, я съ двумя помощниками пріѣхалъ на кладбище, и мы стали его устанавливать. Поскольку крестъ самъ по себѣ большой и тяжёлый, то и работы по закрѣпленію его было много. Мы привезли съ собой и камни, и всё, что необходимо было для бетонныхъ работъ, лопаты и всякій другой инструментъ. Вскорѣ, какъ мы приступили къ работѣ, на небѣ стали собираться чёрныя грозовыя тучи. Задулъ рѣзкій порывистый вѣеръ, съ деревьевъ полетѣли листья, и начали падать первыя тяжёлыя капли дождя. Работа была сдѣлана только наполовину, ещё оставался невыработанный цементъ, и дождь просто заставилъ бы меня вновь нанимать грузовую машину, докупать необходимыя матеріалы, вмѣсто испорченныхъ, да и помощниковъ моихъ отпустили съ работы только на часъ. Что было дѣлать? Только молиться. И я сталъ просить Сергѣя Іосифовича помочь намъ, объяснилъ ему обстановку и … дождь прекратился. Мои помощники, какъ нарочно, работали не спѣша, обстоятельно, словно, никакого дождя и не было. Я отвлёкся было отъ молитвы и снова закапали капли. Вновь сталъ просить, и работа продолжилась. Мы трудились ещё около получаса, вокругъ били молніи, стало совершенно темно, но дождя не было.
      Когда мы закончили, мои помощники обстоятельно убрались за собой, собрали весь инструментъ, отнесли его въ машину и погрузили въ кузовъ. Затѣмъ мы закрѣпили тентъ надъ кузовомъ «газельки», и только потомъ сѣли въ кабину. Когда двери въ машинѣ за нами захлопнулись, и мы, уже было, собрались ѣхать, пошёлъ такой ливень, что ѣхать стало практически невозможно. Машины останавливались, и водители были вынуждены пережидать эту сплошную стѣну дождя.
      Я спросилъ своихъ спутниковъ, простыхъ рабочихъ людей, почему они въ такой обстановкѣ такъ спокойно работали, и никуда не спѣшили. Ихъ отвѣтъ сталъ для меня откровеніемъ: - Да развѣ святой человѣкъ (а я предварительно разсказалъ имъ о Сергѣѣ Іосифовичѣ) допустилъ бы во время работы пойти ливню, не защитилъ бы насъ? Послѣ такого отвѣта и не знаешь, что на самомъ дѣлѣ намъ помогло, моя молитва, или ихъ вѣра, что святой не дастъ пропасть, а можетъ быть, и всё вмѣстѣ?
      На очередной годовщинѣ памяти Сергѣя Іосифовича мы, какъ правило, всё одни и тѣ же, собравшись малой горсточкой, служили на его могилкѣ панихиду. Затѣмъ слово взялъ нашъ уважаемый Владиміръ Алексѣевичъ и сталъ въ очередной разъ разсказывать исторію про то, какъ онъ нашёлъ на могилѣ заброшеннаго деревенскаго кладбища необходимые ему журналы «Новый мир».
      Слушаю его, и вдругъ мой взглядъ падаетъ на крестъ на могилѣ Фуделя, а за крестомъ, я словно воочію вижу самаго Сергѣя Іосифовича. Вотъ онъ стоитъ и слушаетъ разсказъ. Поймавъ мой взглядъ, и, понимая, что я его вижу, Сергѣй Іосифовичъ слегка кланяется. Я кивкомъ головы указываю ему на Владиміра Алексѣевича, и молча, спрашиваю: — Сергѣй Іосифовичъ, зачѣмъ понадобилась вся эта мистика? Пускай бы учёный человѣкъ нашёлъ бы эти журналы въ своей институтской библіотекѣ. Ну, кому нужны эти, киношные спецэффекты?
      Фудель смущённо кашляетъ въ кулакъ, и виновато смотритъ на меня. Слегка пожавъ плечами, онъ отвѣчаетъ: — Батюшка, давай представимъ, что онъ нашёлъ бы ихъ у себя въ библіотекѣ, развѣ появилась бы у него такая ревность? Загорѣлся бы изслѣдовательскій интересъ? А такое уже и захочешь, не забудешь. Это же настоящее чудо, а значитъ и укрѣпленіе въ вѣрѣ, и желаніе подѣлиться. Повѣрь мнѣ, отче, въ этой ситуаціи такое рѣшеніе было оптимальнымъ. Хотя, возможно, я и неправъ, простите меня. И мнѣ на мгновеніе показалось, что на его печально мудромъ лицѣ промелькнула по-мальчишески озорная улыбка.

Публикация по матерiаламъ блога О. Александра Дьяченко

опубликовано 17/4 октября 2009 годъ.



«Предыдущая страница

Въ оглавленiе

Я — русскій націоналистъ! »


Система Orphus


Молитвенная помощь
      Просимъ молитвъ нашихъ читателей о здравіи и спасенiи души іеромонаха Митрофана, іеромонаха Варѳоломея, протоіерея Владиміра, іерея Бориса, iерея Алексiя, рабовъ Божiихъ Виктора, Максима, Сергiя, Галины, Елены, Татiаны и всѣхъ Православныхъ Христiанъ.

  Авторъ проекта Викторъ Богучаровъ .

  © 2008–2010, «Бесѣда въ храмѣ» .