Беседа въ храме

О проектѣ
Новости
Афиша
Бесѣда въ храмѣ
Страница 2
Библiотека
Благотворительность
Церковная лавка
Ссылки


Электронная почта




.

Бесѣда въ храмѣ » Рубрикаторъ » Разсказы и cтатьи автора сайта » Сынъ, который бьетъ по головѣ свою мать.

Сынъ, который бьетъ по головѣ свою мать.

      Это было въ первый день работы Помѣстнаго собора, 27/14 января 2009 года. Моя мать готовилась къ плановому стаціонарному лѣченію въ госпиталѣ ветерановъ войны. Я, естественно, поѣхалъ съ нею, — помочь съ вещами, документами, обустройствомъ, да и присмотрѣться къ тѣмъ людямъ, на попеченіе которыхъ я передаю своего родного человѣка.
      Возлѣ пріемнаго кабинета народу было много. Особенно запомнился одинъ фронтовикъ, который честно, открыто, съ какой-то юношеской непосредственностью чехвостилъ нынѣшнюю продажную власть. Съ горькимъ юморомъ разсказывалъ онъ о своихъ злоключеніяхъ въ лабиринтахъ нынѣшней системы псевдоздравоохраненiя и беззлобно сетовавалъ на отсутствіе оружія, чтобы разстрѣлять всѣхъ этихъ «правителей».
      Я стоялъ въ сторонкѣ, слушалъ. Мнѣ было одновременно горько и обидно за этихъ людей, за фронтовиковъ особенно, которые мытарились не только во время войны, но и теперь, уже въ старости. Въ то же время я чувствовалъ уваженіе не только къ его медалямъ на пиджакѣ, но и къ его словамъ, интонаціямъ, беззлобной ироніи, — въ нихъ чувствовалась молодость и непосредственность воспріятія, и даже насчетъ оружія, — это было не бахвальство, не истерика крикуновъ, а какое-то будничное спокойствіе человѣка, который прошелъ войну и не привыкъ бросать слова на вѣтеръ.
      Потомъ вышла врачъ, отправила на въ другой кабинетъ, гдѣ моя мать прошла осмотръ, и мы вернулись обратно къ двери пріемнаго кабинета.
      Народу тамъ уже замѣтно поубавилось. Напротивъ сидѣла худенькая, но не сухонькая старушка съ палочкой.
      — Будьте добры, — обратилась она ко мнѣ, — помогите мнѣ встать. А то мнѣ очень трудно подниматься безъ посторонней помощи.
      Я взялъ ея за руку и тутъ почувствовалъ что… совершается Божій промыселъ. Это сложно объяснить, это надо почувствовать, а до этого я это чувство уже испытывалъ какъ минимумъ однажды, поэтому сейчасъ сразу же узналъ его.
      Старушка поднялась, сильно оперевшись на мою руку. Ея рука была на удивленіе мягкая, почти нѣжная, ее просто было пріятно держать. Мы прошли по длинному коридору, какъ вдругъ моя спутница спросила:
      — У васъ есть мать?
      Въ этотъ моментъ я уже почти физически почувствовалъ проявленіе Божьяго замысла, явленнаго мнѣ въ видѣ милой старушки съ палочкой. Но я его не понималъ, въ головѣ промелькнуло лишь нѣсколько мыслей о матери, легкое безпокойство — а стоитъ ли ей ложиться въ госпиталь?
      — Да, — отвѣтилъ я.
      — Вы ея бьете?
      Если бы не ощущеніе Божьяго промысла, я бы удивился нелѣпости и дикости самой мысли объ этомъ.
      — Упаси Боже.
      — А меня мой сынъ бьетъ…— Я даже не услышалъ въ ея голосѣ горечи, можетъ быть, въ ея словахъ былъ отблескъ какой-то дѣтской обиды. — и иногда даже по головѣ.
      Я не нашелся, чего отвѣтить. Я понималъ, что всѣ мои слова въ этой ситуаціи будутъ фальшивыми и ходульными. Я лишь поддерживалъ ея мягкую, еще женскую руку и испытывалъ къ ней не столько жалость, сколько сочувствiе и живую симпатію.
      Я еще немного помолчалъ.
      — У меня давленіе 230, — снова произнесла старушка. — Меня направили къ врачу, на второй этажъ.
      Артеріальное давленіе — это моя тема, не одна тысяча гипертониковъ прошло черезъ меня. Я задалъ нѣсколько профессіональныхъ вопросовъ, какъ она мягко меня перебила:
      — Вонъ онъ… пришелъ.
      — Кто? — не понялъ я, увидѣвъ впереди высокаго мужчину въ кепкѣ и черной кожаной курткѣ.
      — Мой сынъ.
      И тутъ я почувствовалъ всю боль ея любящаго материнскаго сердца — ноющую, мучительную, безысходную.
      Мы поравнялись съ мужчиной, который насъ ждалъ, прислонившись къ стѣнѣ. Я мелькомъ взглянулъ въ его маленькіе, внимательные, хитрые глаза и тутъ же отвелъ взглядъ, — я испугался, что онъ можетъ понять по моему взгляду, что я ЗНАЮ. Я испугался, что ненарокомъ могу выдать повѣданную мнѣ тайну.
      Мы прошли мимо до лифта. Онъ молча прошелъ за нами, и такъ же молча сопровождалъ насъ, пока я говорилъ о томъ, какъ важно слѣдить за давленіемъ, надо регулярно принимать лѣкарства и т.д.
      На второмъ этажѣ мы присѣли на скамеечу. Подошла медсестра съ ея картой, потомъ докторъ съ тонометромъ. Помѣрила давленіе.
      — Очень высокое, — сказала врачъ, съ профессіональной предусмотрительностью не называя цифръ.
      Мы вмѣстѣ поразспросили мою спутницу, давалъ ли ей врачъ таблетку отъ давленія и еще нѣсколько присущихъ случаю вопросовъ. Потомъ всѣ доктора и медсестры разбѣжались.
      — Ну вотъ, — наконецъ-то началъ говорить сынъ старушки, — не хотѣла меня слушать, очень хотѣла сюда поѣхать. Конечно, поволновалась, поднялось давленіе…— И еще что-то въ этомъ родѣ, разумно, обстоятельно, абсолютно логично. Въ его голосѣ не было какихъ-то особенныхъ раздражительныхъ интонацій или злобы, — обычные упреки взрослаго сына пожилой матери. Можетъ быть, въ нихъ не было какого-то особаго тепла и любви, но не было въ нихъ и ничего необычнаго, криминальнаго, уличающаго.
      Рѣчь мужчины была разумна, логична, въ ней звучали здравомысліе и прагматизмъ.
      Я стоялъ рядомъ, слушалъ, и у меня невольно начало закрадываться сомнѣніе, — а не наговорила ли старушка на своего сына напраслины? Ужъ больно въ его словахъ все правильно и четко, — не придерешься.
      — Вы посидите здѣсь, — сказалъ я, — никуда не уходите… Съ такимъ давленіемъ лучше пока не вставать и не ходить…
      Я вернулся къ своей матери. Она по-прежнему сидѣла у двери въ пріемный кабинетъ. По разговорамъ я понялъ, что госпитализаціи на сегодня для моей матери отмѣняется, — надо было принести еще какую-то справку. Да и моя мама, видимо, не такъ поняла, такъ какъ ея госпитализація на сегодня даже и не предполагалась. Но уходить было еще рано, — нужно было завершить еще какія-то формальности.
      Я попросилъ мамочку безъ меня не уходить, а самъ вернулся къ своей подопечной старушкѣ на второй этажъ.
      Они съ сыномъ по-прежнему сидѣли на той же скамеечкѣ.
      — Ну что, — спросилъ я, — приходилъ еще кто-нибудь? Давленіе мѣрили?
      Нѣтъ, никто больше не приходилъ, оставивъ старушку наединѣ съ ея давленіемъ и … сыномъ.
      Ну что, поѣхали, — сказалъ мужчина.
      Старушка довѣрчиво протянула ко мнѣ руку, давая понять, чтобы я помогъ ей встать. Протянула руку не родному сыну, а чужому ей, въ принципѣ, человѣку. Мы шли по коридору, потомъ спускались въ лифтѣ на первый этажъ, и я постоянно чувствовалъ ея довѣрчивую опирающуюся руку, я ощущалъ ее нежеланіе меня отпускать, и въ этомъ нежеланіи не было ни жадности, ни чувства собственности. Скорѣе, здѣсь было какое-то спокойное пониманіе, что эта встрѣча намъ обоимъ очень нужна, что она не должна просто такъ закончиться. Признаться, я чувствовалъ то же самое: я не хотѣлъ отпускать эту старушку, эту руку, я чувствовалъ, что въ этомъ проявляется невѣдомый мнѣ Божій замыселъ.
      Подходя къ лѣстницѣ, которая ведетъ къ раздѣвалкѣ, она пожловалась на то, что у нея ноги постоянно крутитъ, что суставы болятъ, а потомъ буднично добавила:
      — Видимо, зажилась на этомъ свѣтѣ, умирать пора.
      И вновь эта постоянная ноющая боль материнскаго сердца…
      Я разсказалъ, какія лѣкарства надо принимать и въ какихъ случахъ, я оставилъ свои координаты.
      Я отпустилъ ихъ,
      Они ушли — старушка съ глубокой болью материнскаго сердца и сынъ, который бьетъ свою мать, иногда даже по головѣ…

      Весь тотъ день я чувствовалъ, что Господь сказалъ мнѣ сегодня что-то очень нужное, что Онъ отвѣтилъ на какое-то мое чаяніе, какой-то вопросъ, но я, по своимъ грѣхамъ, по своей неразумности никакъ не могу понять этого явнаго Божьяго произволенія, я даже не могу понять, на какой именно вопросъ Онъ мнѣ далъ отвѣтъ.
      Можетъ, я плохо отношусь къ своей матери? Можетъ, своимъ невниманіемъ, своимъ поведеніемъ или словами я, образно говоря, бью ее?
      Я терялся въ догадкахъ и предположеніяхъ, я перебиралъ въ памяти всѣ свои грѣхи, слова, поступки, но наступилъ вечеръ, а истиннаго пониманія смысла сегодняшней встрѣчи какъ не было, такъ и нѣтъ.
      Вечеромъ залѣзъ въ Интернетъ. Ну да, на Помѣтномъ соборѣ выбрали Кирилла. Результатъ столь же предсказуемый, какъ и президентскіе «выборы» 2008 года.
      Больше ничего интереснаго. Я выключилъ компьютеръ и пошелъ пить чай.
      А въ душѣ по-прежнему виситъ невыясненный вопросъ…
      …Внимательный, хитрый взглядъ маленькихъ глазокъ, отъ которыхъ я сегодня утромъ отвелъ глаза, разумныя, обстоятельныя, прагматичные рѣчи … Что-то знакомое…
      И тутъ какъ туманъ разсѣялся.
      Господи! Кириллъ!..
      И я вдругъ отчетливо понялъ, всю сегодняшнюю встрѣчу, до мельчайшихъ деталей, съ ясностью непреложной Истины.
      Митрополитъ Кириллъ, выбранный сегодня на патріаршій престолъ, это онъ, — сынъ, который бьетъ вырастившую его Матерь-Церковь… И иногда даже по головѣ…

© Викторъ Богучаровъ, г. Москва.

24/11.02.2009 года.





«Предыдущая страница Слѣдующая страница »


Система Orphus


Молитвенная помощь
      Просимъ молитвъ нашихъ читателей о здравіи и спасенiи души іеромонаха Митрофана, іеромонаха Варѳоломея, протоіерея Владиміра, іерея Бориса, iерея Алексiя, рабовъ Божiихъ Виктора, Максима, Сергiя, Галины, Елены, Татiаны и всѣхъ Православныхъ Христiанъ.

  Авторъ проекта Викторъ Богучаровъ .

  © 2008–2009, «Бесѣда въ храмѣ» .